очью море вдруг разбушевалось, Обернулось явною бедою, И на берег бешено бросалось, Разбивая грудь его прибоем.
А на утро кончилось бурленье, Стихло всё, как будто не бывало, Море изменило настроенье, И любовно берег обнимало.
Берег ласку принимал покорно, Не было желанья обижаться, Что былое сбудется повторно, Знал он, но куда ему деваться?
Эти двое жили бы спокойней, Если бы не вмешивался третий,- Обормот, бродяга беспокойный, Бедокур такой, балтийский ветер,
Из какой-то бездны мирозданья, Прилетит, и взбаламутит воды, Увлечёт их странным обещаньем Бурной и безбережной свободы.
Побалдеет он, побалует, и снова, Как обычно в даль свою умчится, Там обитель для него всегда готова, Ну, а морю надо с берегом мириться.